Цикл «Железные маски»

Зачем Владимир Путин спрятался в бункере.

Мнение редакции «Проекта» о том, как президент самоизолировался от реальности

8 декабря 2020

Редакция «Проекта»

Недавно Государственный институт имени Пушкина объявил одним из главных слов 2020 года «самоизоляцию» — состояние вынужденного, но как бы добровольного заточения на время пандемии коронавируса, измененные отношения с реальностью, на которую миллионы людей смотрели только через окно или монитор компьютера. Если бы похожий конкурс проводился среди мемов, то одним из главных наверняка оказался бы «Путин в бункере». Он тоже емко и доходчиво описывает ситуацию в стране и, в общем-то, тоже про самоизоляцию — только конкретного президента России, и не только от коронавируса, но и в целом от реальности, страны и ее проблем.

Первые шутки о том, что Путин безвылазно сидит в одном и том же помещении, появились в апреле, после пасхального обращения. Детали интерьера, где было записано обращение, совпадали с отделкой помещения, где президент в последние несколько недель обычно проводил совещания по видеосвязи, а до того люди обратили внимание на одинаковые костюмы и галстуки президента в его видеобращениях.

Редакция «Проекта»

Недавно Государственный институт имени Пушкина объявил одним из главных слов 2020 года «самоизоляцию» — состояние вынужденного, но как бы добровольного заточения на время пандемии коронавируса, измененные отношения с реальностью, на которую миллионы людей смотрели только через окно или монитор компьютера. Если бы похожий конкурс проводился среди мемов, то одним из главных наверняка оказался бы «Путин в бункере». Он тоже емко и доходчиво описывает ситуацию в стране и, в общем-то, тоже про самоизоляцию — только конкретного президента России, и не только от коронавируса, но и в целом от реальности, страны и ее проблем.

Первые шутки о том, что Путин безвылазно сидит в одном и том же помещении, появились в апреле, после пасхального обращения. Детали интерьера, где было записано обращение, совпадали с отделкой помещения, где президент в последние несколько недель обычно проводил совещания по видеосвязи, а до того люди обратили внимание на одинаковые костюмы и галстуки президента в его видеобращениях.

Шутки в духе «если тебя взяли в заложники, моргни», видимо, прозвучали очень зло

— и пресс-секретарь Путина был вынужден на полном серьезе опровергать их в специальном интервью, настаивая, что президент вовсе не в бункере, а в своей рабочей резиденции в подмосковном Ново-Огарево, и что там он и встречается с людьми из внешнего мира, но только с людьми «в той или иной степени проверенными» (не только спецслужбами, но и двумя неделями очень строгого карантина), а с проверенными менее тщательно — только по видеосвязи.

Теперь выясняется, что и с Ново-Огарево все может быть непросто. Фото и видеосъемка Путина, подписанная «Ново-Огарево» и с интерьером «Ново-Огарево», появляется теперь на официальном кремлевском сайте тогда, когда президентский самолет вылетает почему-то из Сочи, в Сочи же летают его гости, которых потом подписывают титром «Ново-Огарево», в Сочи же сидят на карантине журналисты, которые снимают Путина в «Ново-Огарево» и пр. То есть бункера нет, но есть глобальное и вездесущее «Ново-Огарево», и президент всегда работает там, где бы он ни находился. А где именно он находится — знают только «в той или иной степени проверенные» люди, которых другие проверенные люди отвезут куда надо, а другим это знание ни к чему.

Президент как будто не там или тут, а сразу и там, и тут, или вообще везде: реальность не только изменилась, но и заодно размножилась.

Это звучит тем более странно, что смысл этого представления — то ли театра, а то ли цирка — не вполне понятен. Зачем Кремлю нужно транслировать во внешний мир, что Путин не где-нибудь, а именно в «Ново-Огарево»? Зачем держать президента чуть ли не прикованным к этому креслу за этим столом, как раба на галерах? Чем морская сочинская дача хуже лесной подмосковной, если обе они — рабочие резиденции президента? Похоже, что и в 2020 году в Кремле помнят характерные стихи 1930-х-1940-х годов, вроде таких: «Спит Москва. В ночной столице/В этот поздний звездный час/Только Сталину не спится — /Сталин думает о нас». Всегда на посту, и не где-нибудь, а в Москве, в центре событий, вечно погруженный в мысли и заботы о стране, но при этом неутомимый — видимо, в окружении Путина есть люди, которые считают, что именно так, в духе 1930-х, должен выглядеть эффективный лидер и в 2020-е, на гребне второй волны коронавируса, когда чуть ли не каждый день ставит новые трагические рекорды по числу заболевших или умерших. На боевом посту обороны Москвы, а не на море, которое ассоциируется с отпуском — тем более что мало кто в 2020 году смог позволить себе отпуск на море, пусть даже на Черном. Но вообще-то

с тех пор, когда главным KPI вождя служил негаснущий свет в заветном кремлевском окошке, прошло уже восемьдесят с лишним лет.

У общества сегодня есть куда более конкретные запросы и ожидания от власти, чем нахождение в рабочее время в рабочем интерьере, и если гражданам кажется, что власть не лучшим образом справляется с вызовами времени, то сам по себе титр «Ново-Огарево» на телесъемке едва ли способен поднять рейтинги одобрения работы президента на новую высоту. В такое время люди хотят быть уверенными в том, что власть адекватно представляет себе реальные проблемы обычных, а не «в той или иной мере проверенных» граждан и всю свою энергию посвящает их решению. Эти чувства не рождаются ни от рутины «рабочих встреч», ни от штурмовщины «рабочих поездок». Люди хотят видеть результаты работы президента не в телевизоре, а в своей жизни. И уж тем более такие чувства не рождаются от размножения «рабочих кабинетов» — от этого рождаются только злые шутки про «заложника в бункере».

Расследования — это дорого, но это того стоит

Оформив ежемесячное пожертвование «Проекту», вы поможете нам делать еще больше важных и громких расследований. Так вы поддержите всю расследовательскую журналистику в России!

Поддержать «Проект»

Подпишитесь на материалы «Проекта»
Поиск