Цикл «Белорусский кризис»

Чему Путин и оппозиция могут научиться на опыте Белоруссии

Мнение политолога Григория Голосова о роли выборов и протестов в авторитарных режимах

Григорий Голосов

Декан факультета политических наук Европейского университета в Санкт-Петербурге, автор книги «Автократия, или одиночество власти»

 11 августа 2020

События, происходящие сейчас в соседней стране, имеют к нам непосредственное отношение — и не только ввиду очевидной близости России и Белоруссии и взаимосвязанности их проблем, но и потому, что режимы Владимира Путина и Александра Лукашенко структурно близки. У таких режимов, относящихся к широкой категории электорального авторитаризма, сходная политическая динамика. Различия тоже есть, но факт состоит в том, что за последние месяцы Белоруссия дала свои ответы на некоторые вопросы, которые важны здесь — в России, сейчас — когда стало очевидно, что Путин намерен задержаться у власти как минимум до середины 2030-х, и для нас — граждан России, которые относятся к такой перспективе без энтузиазма.

Вопрос 1

Может ли оппозиция выиграть авторитарные выборы?

Белоруссия отвечает на этот вопрос однозначно: нет, не может. Этот ответ получен нами в практически чистых условиях полевого эксперимента. Несомненно, что в течение длительного времени — к сожалению, точнее оценить нельзя — Лукашенко пользовался значительной поддержкой белорусских граждан. Эрозия поддержки наблюдалась давно, но эпидемия COVID-19 нанесла, как кажется, решающий удар по репутации политического долгожителя. Его реакция на этот вызов оказалась явно неадекватной, наглядно показав былым сторонникам, что в случае возникновения реальных проблем помощи от властей ждать не приходится. Вполне допускаю, что действующий президент получил ничтожное меньшинство голосов, поданных избирателями, добровольно пришедшими на избирательные участки в день голосования.

Однако выборы Лукашенко выиграл. Это было достигнуто за счет хорошо знакомых нам по собственному опыту механизмов, ключевую роль среди которых играют административно организованное досрочное голосование и прямые фальсификации.

Григорий Голосов

Декан факультета политических наук Европейского университета в Санкт-Петербурге, автор книги «Автократия, или одиночество власти»

«Опрокидывающих выборов» не случилось. Они и не могут случиться в условиях консолидированного авторитарного режима, полностью контролирующего избирательный процесс.

Когда-то с «опрокидывающими выборами» и со связанным с ними, хотя и не идентичным, феноменом так называемых «цветных революций» многие аналитики связывали основные надежды на крах авторитарных режимов. Эти надежды не сбылись. Они вообще сбываются лишь с режимами, которые либо встали на путь авторитарного перерождения совсем недавно, либо, напротив, одряхлели и сами готовы опрокинуться от первого толчка. О режиме Лукашенко — как и о режиме Путина — такого не скажешь.

Вопрос 2

Должны ли оппозиционные политики участвовать в авторитарных выборах?

Идея бойкота авторитарных выборов всплывает на поверхность во всех странах, где они происходят. Как широкий международный опыт, так и — особенно наглядно — нынешние белорусские выборы свидетельствуют о том, что эта идея бойкота, как правило, совершенно бесплодна. Она имеет смысл только тогда, когда у оппозиции есть политические и организационные ресурсы, достаточные для того, чтобы принудить режим аннулировать результаты выборов, в которых не участвовали оппозиционные кандидаты. В противном случае режим, устами своих пропагандистов, просто говорит, что «они и не участвовали только потому, что у них нет никакой поддержки», и спокойно проходит мимо. К тому же совсем без рыбы на этом безрыбье никогда не обходится. В выборах участвуют фейковые кандидаты, единственная задача которых в том и состоит, чтобы создать видимость конкуренции.

Между тем,

даже фальшивые выборы дают оппозиции один из немногих доступных ей шансов проявить себя в условиях электорального авторитаризма.

Автократии такого типа не могут обойтись без выборов. Даже такой откровенный режим личной власти, как режим Лукашенко, не может оформиться ни в качестве монархии (этого он не может себе позволить), ни в качестве однопартийной диктатуры (этого он не хочет, потому что диктаторам свойственно бояться собственных партий). Значит, надо проводить выборы, и они должны выглядеть как настоящие, конкурентные. К ним нужно допустить хоть кого-то из оппозиционных кандидатов и позволить им вести хоть какую-то избирательную кампанию.

В ходе этой кампании, какими бы жесткими ни были ограничения со стороны режима, оппозиция получает возможность достичь двух целей. Во-первых, в период подготовки к выборам формируется оппозиционный политический актив. У него появляется реальное дело и точки консолидации вокруг оппозиционных кандидатов. Во-вторых, параллельно происходит политизация граждан, которая редко достижима в условиях авторитарных режимов. Эти режимы обычно заботятся о том, чтобы граждане если и думали о политике, то только зарубежной («у хохлов») или международной («козни Госдепа»). Конечно, любой серьезный кризис — скажем, экономический — может привести к резкой политизации населения. Но

выборы — это, в потенциале, кризис, на который авторитарный режим идет сам, потому что обойтись без этого не может.

А реализуется кризисный потенциал или нет — это уж зависит от того, сможет ли оппозиция ухватиться за такую возможность. Нет ничего глупее, чем даже не пытаться.

Подпишитесь на рассылку «Проекта»

Вопрос 3

Как оппозиционным политикам участвовать в авторитарных выборах?

Авторитарные режимы обычно способны очистить предвыборное поле от потенциально наиболее сильных оппонентов. В лучшем случае их отстраняют от выборов, а в худшем — обрекают на изгнание или сажают в тюрьму. Белорусская кампания продемонстрировала это с предельной наглядностью. Она же показала, что отсутствие сильных кандидатов не создает непреодолимых препятствий к эффективным предвыборным действиям оппозиции, если она способна объединиться вокруг одного из них. Более того,

относительная слабость такого объединяющего кандидата может обернуться его сильной стороной.

Разным фракциям оппозиции легко отказаться от идеологических или иных препятствий к созданию коалиции, когда речь идет о заведомо политически слабой и, скорее всего, временной фигуре. Так и произошло со Светланой Тихановской.

Проблема тут лишь в том, чтобы избранный как точка консолидации кандидат был хотя бы в какой-то степени убедительным. По существу, голосование за такого кандидата — это «умное голосование» точно по лекалам стратегии, предложенной и довольно успешно реализованной в России Алексеем Навальным. Однако люди, которые сегодня говорят о том, что «Белоруссия-2020 — это Россия-2024», упускают из вида, что

подарка оппозиции в виде условной Светланы Тихановской российские власти, скорее всего, не сделают.

Они расщедрятся, условно говоря, или даже в буквальном смысле, разве что на Ксению Собчак.

А между Тихановской и Собчак есть принципиальное различие: первая говорила о своем стремлении к победе, в то время как вторая настойчиво подчеркивала, что у нее другие цели. В общем-то, неважно, о каких других целях может говорить такой кандидат. Сама постановка вопроса автоматически переводит его в категорию фейковых. В случае, если оппонентами действующего президента будут только фейковые кандидаты, оппозиции в ходе кампании придется сочетать требования о допуске к выборам реальных кандидатов с агитацией, направленной на голосование «за любого другого». Это не лучший путь, и лучше бы своя Тихановская у нас все-таки была. Но другого пути может и не оказаться.

Вопрос 4

При чем здесь протесты?

Путь к тому, чтобы превратить консолидированный авторитарный режим в неконсолидированный, а потом и в рушащийся, двояк. С одной стороны, он пролегает через дискредитацию диктатора в глазах правящего класса. Чем более отчетливо он видит, что действующая власть не защищает его интересы, а становится тяжким обременением, которое этим интересам угрожает, тем больше вероятность так называемого раскола элит.

У оппозиции есть способ стимулировать процесс осознания, систематически показывая, что диктатор больше не пользуется поддержкой населения. Этот способ — массовые протесты. Такова вторая сторона медали. Предвыборная (да и пост-выборная) протестная активность важна не сама по себе, а именно потому, что как с организационной стороны, так и с точки зрения мобилизации критических настроений народа она подводит оппозицию к тому моменту, когда она сможет всерьез потягаться с режимом. Не очень важно, придется ли этот момент на выборы.

Эти два момента, в действительности, сопряжены.

Даже если правящий класс в массе своей готов к тому, чтобы избавиться от диктатора, он вряд ли на это решится без разумной уверенности, что этого ждет народ.

Протесты служат максимально убедительным доказательством таких ожиданий. Но возможна ситуация, когда доказательств нет, а смена власти оказывается необходимой в силу каких-то объективных обстоятельств (например, очевидной недееспособности диктатора или внешнеполитической катастрофы). Тогда отсутствие организованной оппозиции и демократических настроений в народе может привести к тому, что правящий класс просто откажется от демократизации в пользу иной модели передачи или перераспределения власти.

Есть и еще один вывод, который подсказывает опыт Белоруссии (да и других стран — например, Венесуэлы).

Крах авторитаризма недостижим, если раскол элит не затрагивает ключевой — силовой — блок поддержки диктатора.

И это имеет прямое отношение к протестам. Нет никаких оснований считать, что этот блок откажет диктатору в поддержке, не столкнувшись с необходимостью воевать против собственного народа. Конечно, даже в условиях такой войны силовики могут сохранять лояльность, преследуя свои материальные интересы или стремясь избежать ответственности за исполнение преступных приказов. Но чем больше зависимость диктатора от силового аппарата, тем меньше он способен этот аппарат контролировать, и в какой-то момент возникает ситуация, когда силовики сами решают избавиться от этого бремени. Таков был один из базовых механизмов недавней смены режима в Судане, которую стоит рассматривать как образцово-показательную в современных условиях.

Так что белорусские события действительно рассказали нам довольно много интересного. Можно с уверенностью сказать, что в России многое будет по-другому, если вообще что-то будет. А что касается самой Белоруссии, то там предстоит последняя в рамках этого политического сезона схватка между режимом и оппозицией.

Вполне возможно, что сейчас оппозиция проиграет. Но настоящая борьба в Белоруссии начала набирать обороты,

и оппозиции удалось сделать многое, чтобы обеспечить позитивный для себя исход этой борьбы.