Цикл «Белорусский кризис»

Как Лукашенко стал костью в горле Путина.

Мнение политолога Кирилла Рогова о том, во что обойдется Москве новая ссора Минска с Западом

 3 июня 2021

Кирилл Рогов

Политолог

О переговорах Владимира Путина и Александра Лукашенко так и не рассказали ничего путного, кроме того, что они продолжались пять часов и что Путин предлагал Лукашенко купаться, а Лукашенко обещал Путину показать какие-то бумаги из бутафорского дедушкиного саквояжа. Все это выдумки: оба они — пожилые люди и купаться в холодной воде им нельзя, разговаривать пять часов не о чем, а в саквояже — ничего нет, вообще ничего. Но предполагается, что есть «глубинный российско-белорусский народ» такого же пенсионного возраста, который будет впечатлен бравым купанием, многочасовыми переговорами и толстым саквояжем, в котором хранится «главная правда». На второй день сообщили о выделении второго транша российского кредита Минску (он, впрочем, был согласован заранее) и показали репризу в жанре «гламур диктаторов» — объятия и обед на путинской яхте с участием сына Лукашенко Коли. Идиллия, которая должна была демонстрировать поддержку оказавшемуся посреди международного скандала Лукашенко, впрочем, скрывала полный драматизма сюжет российско-белорусского «союза вражды».

Нынешний сюжет российско-белорусских отношений был задан ситуацией, сложившейся после аннексии Крыма и начала масштабного противостояния Кремля с Западом. После того как Кремль превратил исторически союзническую Украину во врага, буквально загнав ее под протекторат Запада, цена Беларуси, выглядевшей до того прицепной тележкой Москвы, резко выросла. По сути,

Кирилл Рогов

Политолог

О переговорах Владимира Путина и Александра Лукашенко так и не рассказали ничего путного, кроме того, что они продолжались пять часов и что Путин предлагал Лукашенко купаться, а Лукашенко обещал Путину показать какие-то бумаги из бутафорского дедушкиного саквояжа. Все это выдумки: оба они — пожилые люди и купаться в холодной воде им нельзя, разговаривать пять часов не о чем, а в саквояже — ничего нет, вообще ничего. Но предполагается, что есть «глубинный российско-белорусский народ» такого же пенсионного возраста, который будет впечатлен бравым купанием, многочасовыми переговорами и толстым саквояжем, в котором хранится «главная правда». На второй день сообщили о выделении второго транша российского кредита Минску (он, впрочем, был согласован заранее) и показали репризу в жанре «гламур диктаторов» — объятия и обед на путинской яхте с участием сына Лукашенко Коли. Идиллия, которая должна была демонстрировать поддержку оказавшемуся посреди международного скандала Лукашенко, впрочем, скрывала полный драматизма сюжет российско-белорусского «союза вражды».

Нынешний сюжет российско-белорусских отношений был задан ситуацией, сложившейся после аннексии Крыма и начала масштабного противостояния Кремля с Западом. После того как Кремль превратил исторически союзническую Украину во врага, буквально загнав ее под протекторат Запада, цена Беларуси, выглядевшей до того прицепной тележкой Москвы, резко выросла. По сути,

Беларусь осталась единственным полноценным союзником Кремля, единственным реальным сателлитом. Но не совсем полноценным и не совсем сателлитом.

Непризнание Крыма российским со стороны Лукашенко имело вовсе не только символическое значение. Этим непризнанием он сохранил для себя приоткрытой «дверь на Запад», оставшись в ковчеге международного большинства на сегодня российской территорией Крым признали всего восемь стран мира из более чем 190 × . Международные позиции Лукашенко сделала еще сильнее роль Минска как хоста-посредника российско-украинских переговоров («минский процесс»). Бенефит нейтральности и посредничества, который получал Лукашенко, лишь подчеркивал уязвимость и одиночество Москвы в противостоянии с Западом. А дрейф Лукашенко в сторону этого самого Запада выглядел в этих обстоятельствах совершенно неприемлемым для кремлевских силовиков имиджевым поражением.

Поэтому сразу после объявления результатов голосования 2018 года и начала последнего на тот момент путинского срока Кремль начал операцию по более надежному, необратимому «привязыванию» Беларуси к России (уже в августе 2018 года послом России в Беларуси был назначен близкий к Путину силовик Михаил Бабич). Большинство комментаторов рассматривало новую белорусскую стратегию Кремля в контексте задачи продления президентства Путина. И скорее всего, план объединения России и Беларуси и «переучреждения» ельцинской России как России путинской действительно существовал. Однако более важной и стратегической оставалась задача окончательного «связывания» Беларуси и лишения ее возможности маневра на обозримую перспективу. И задача эта ничуть не потеряла своей значимости после того, как план превращения Путина в главу союзного государства был оставлен из-за несговорчивости Лукашенко и прочих возможных осложнений.

Расследования — это дорого, но это того стоит

Оформив ежемесячное пожертвование «Проекту», вы поможете нам делать еще больше важных и громких расследований. Так вы поддержите всю расследовательскую журналистику в России!

Поддержать «Проект»

Нет особых сомнений, что Кремль прилагал усилия, чтобы затруднить для Лукашенко процесс «переизбрания» в 2020 году. И Лукашенко совершенно точно использовал тему «кремлевской угрозы суверенитету» в целях собственного предвыборного ралли. «Суверенитет» вообще стал для Лукашенко в 2010-е почти таким же базовым внутриполитическим капиталом, каким был в предыдущие десятилетия «союз с Россией». Однако ни Кремль, ни сам Лукашенко, по всей видимости, не оценили степень девальвации его «кредитов» у белорусского населения и накопленного протестного потенциала. В более широком смысле, они недооценили изменение фундаментального вектора настроений, во всяком случае — среди более молодых граждан республики: желаемое будущее Беларуси видится им скорее в качестве уютной маленькой провинции Восточной Европы, вроде соседней Литвы, нежели в качестве аванпоста ущербной российской великодержавности. От мечты о возвращении в СССР, на которой когда-то гарцевал Лукашенко и которую имел в виду обратить в свою пользу Путин, не осталось сколько-нибудь заметного следа.

В результате проигранные Лукашенко выборы превратились для него в полноценный политический кризис. Лукашенко утратил в глазах Москвы капитал человека, который способен надежно контролировать Беларусь в будущем, лавируя между ограниченными репрессиями и популярностью у «гегемона». Но сохранил ценность в другом качестве — в качестве того мавра, который должен сделать свое дело: задавить на корню белорусскую оппозицию, секьюритизировав тем самым план ползучего фактического поглощения Беларуси. В этом плане, однако, теперь символические акты политического единения (которые явно не встретят широкой поддержки белорусского населения) отложены на неопределенное будущее, а

насущной задачей стало «вскрытие» Беларуси для проникновения российских капиталов, политических и силовых клиентел

и создание системы «двух ключей» на стратегических направлениях.

Захват самолета Ryanair обозначил новый поворот в сюжете. Кто и зачем его спланировал? Первым же результатом операции стал конец компании «Белавиа» — самого успешного, наверное, экономического проекта Беларуси последнего десятилетия. Бизнес «Белавиа» успешно развивал естественное конкурентное преимущество Беларуси как потенциального транзитного хаба и стал имиджевым прорывом — своего рода первой позитивной пропиской Беларуси в Европе и на европейском рынке. Ради чего было пускать этот бизнес под нож? Ради удовольствия наблюдать по видеосвязи, как тюремщики избивают в камере 26-летнего юношу?

Более того, министры иностранных дел ЕС так и не объявили пока окончательный санкционный пакет в отношении Минска, но обозначили возможность секторальных санкций против белорусской экономики. Действительно, захват Романа Протасевича стал символическим событием, вынуждающим Европу реагировать на преступления режима Лукашенко против прав человека и на методы подавления оппозиции, которые он использует. Соединенные Штаты уже восстановили санкции против экспортного сектора Беларуси, но Беларусь в США ничего не экспортирует. А вот белорусский экспорт в Европу составил в 2019 году $8,5 млрд (львиная доля — это нефтепереработка и нефтехимия). И если Европа повторит в каком-то виде модель американских санкций, то выпадение значимой части этих доходов станет мощным ударом по экономике Беларуси и внутренним позициям Лукашенко.

На первый взгляд, такой сценарий еще более усиливает зависимость Беларуси от Кремля, толкает ее в недружественные союзнические объятия. Однако другая сторона медали состоит в том, что в Москве, скорее всего, не готовы серьезно тратиться на Беларусь и компенсировать ей потери на европейских рынках — то есть оплачивать Лукашенко исполнение им роли того самого мавра. Экономические издержки форсированной интеграции и раньше рассматривались как значимый контраргумент против нее. На фоне возможных широких и расширяющихся санкций (о «спирали санкций» говорил министр иностранных дел Германии Хайко Мас) Беларусь и вовсе начинает выглядеть как камень на шее в ситуации, когда Кремль и сам мобилизует ресурсы, готовясь к выживанию в условиях изоляции и неблагоприятной конъюнктуры.

Иными словами, изоляция Беларуси политически упрощает проблему контроля и недружественного «поглощения», но одновременно повышает их экономическую цену.

И это выглядит вполне серьезным аргументом для Кремля в пользу того, чтобы «заморозить» и «подвесить» ситуацию, т.е. вернуться к традиционному аморфному и противоречивому статус-кво в отношениях с Минском, вновь отложив решение вопроса на будущее. Тем более что понадобятся несколько лет для того, чтобы нынешний выброс токсичности Лукашенко рассеялся и открылась возможность новых заигрываний с Европой.

Удивительное дело: яростный враг демократии и западных ценностей, первопроходец «славянской диктатуры», естественный союзник Кремля, обвешанный долгами и во всем практически зависимый от Кремля, Лукашенко умудряется оставаться той костью, которая, застряв однажды в горле Москвы, никак не проталкивается ни туда, ни обратно.

Подпишитесь на материалы «Проекта»
Поиск