Как ельцинская Конституция стала путинской.

Мнение юриста-конституционалиста Ильи Шаблинского об идеологии и логике правки Владимиром Путиным Основного закона

14 декабря 2020

Илья Шаблинский

Доктор юридических наук, эксперт Московской Хельсинкской группы

Год 27-летия российской Конституции оказался годом внесения в нее целого массива поправок, отражающих волю и вкусы действующего президента страны Владимира Путина. Думаю, ни у придворных юристов, ни у представителей политически сверхлояльной общественности, привлеченных к суетливой поправочной кампании, не было особых сомнений в том, что они удовлетворяют запросы одного конкретного человека.

Да, часть поправок очевидно декоративна или декларативна, и, в общем, это некое продолжение советской традиции. Но то, что касается новых полномочий главы государства — тут все всерьез.

О бессилии Конституции

Итак, суть: очередное наращение власти президента и устранение всяких временных рамок для нее. Власть главы нашего государства и так была неограниченной и неподконтрольной. Теперь она еще и фактически бессрочная.

Но прежде чем вдаваться в юридические детали, зададимся метаюридическим вопросом — зачем главе нашего государства все это нужно?

К 2020 году власть президента России уже была всеохватывающей и полной — настолько, насколько может быть полной власть над государством и его гражданами. Почти два десятилетия он, обезопасив себя от реальных политических конкурентов, подчинив себе силовой аппарат и государственные СМИ, вполне произвольно назначал и менял председателей правительства, генеральных прокуроров, министров, губернаторов. Его контроль над исполнительной властью, Вооруженными силами и дипломатическим корпусом был в значительной мере определен Конституцией. Но

Илья Шаблинский

Доктор юридических наук, эксперт Московской Хельсинкской группы

Год 27-летия российской Конституции оказался годом внесения в нее целого массива поправок, отражающих волю и вкусы действующего президента страны Владимира Путина. Думаю, ни у придворных юристов, ни у представителей политически сверхлояльной общественности, привлеченных к суетливой поправочной кампании, не было особых сомнений в том, что они удовлетворяют запросы одного конкретного человека.

Да, часть поправок очевидно декоративна или декларативна, и, в общем, это некое продолжение советской традиции. Но то, что касается новых полномочий главы государства — тут все всерьез.

О бессилии Конституции

Итак, суть: очередное наращение власти президента и устранение всяких временных рамок для нее. Власть главы нашего государства и так была неограниченной и неподконтрольной. Теперь она еще и фактически бессрочная.

Но прежде чем вдаваться в юридические детали, зададимся метаюридическим вопросом — зачем главе нашего государства все это нужно?

К 2020 году власть президента России уже была всеохватывающей и полной — настолько, насколько может быть полной власть над государством и его гражданами. Почти два десятилетия он, обезопасив себя от реальных политических конкурентов, подчинив себе силовой аппарат и государственные СМИ, вполне произвольно назначал и менял председателей правительства, генеральных прокуроров, министров, губернаторов. Его контроль над исполнительной властью, Вооруженными силами и дипломатическим корпусом был в значительной мере определен Конституцией. Но

за эти два десятилетия президентская власть распространилась практически на все сферы государственной жизни и даже дальше.

Закрепив в законе свое право назначать председателей и заместителей председателей всех федеральных судов, глава государства взял под контроль всю судебную власть. Ни одно неугодное президенту решение уже не могло быть вынесено ни одним судьей, если только этот судья не решался на политическое харакири. В каждом представительном органе от муниципального до федерального уровня было создано — всеми правдами и неправдами — лояльное президенту депутатское большинство. Совет Федерации, сформированный под присмотром президентской администрации, в течении двух десятилетий беспрекословно и, по сути, без обсуждений одобрял все кандидатуры, предложенные главой государства.

И Конституция этому, увы, не мешала.

В 2013 году после принятия второй порции конституционных поправок президент получил право назначать региональных прокуроров, изъяв соответствующее полномочие у генерального прокурора. Кроме того, по не вполне понятным до сих пор причинам глава государства ликвидировал Высший арбитражный суд. Но причины мы тут выносим за скобки, поскольку важнее то, что суды и судьи в очередной раз ощутили свою уязвимость и полную зависимость. И что же,

нарощенный после поправок 2013 года объем власти, получается, в 2020 году опять показался Владимиру Путину недостаточным?

Получается, так — и новыми поправками его власть была снова расширена.

Во-первых, главе государства было передано право назначать генерального прокурора — право, изъятое у Совета Федерации. Чем верхняя палата парламента провинилась перед Владимиром Путиным? Непонятно.

В принципе, то, что Совет Федерации рассматривал и назначал (или не назначал) кандидатуры на должность генерального прокурора, предложенные президентом, было одним из слагаемых системы сдержек и противовесов, закрепленных в Конституции 1993 года. Системы не очень удачной, но все же она иногда работала: например, когда в 1994-1999 годах Совет Федерации отказывался увольнять или назначать предложенных президентом кандидатов. То был, правда, другой президент.

Во-вторых, глава государства приобрел право инициировать отставку судей высших судов — Конституционного и Верховного. Что, бесспорно, упрочило зависимость этих судей от главы государства, точнее — от его администрации.

Так зачем ему это?

На поверхности лежит один ответ: наш президент относится к тому типу людей, для которых собственно власть и ее наращение являются главным смыслом существования. Вероятно, в далеком 1999 году, став исполняющим обязанности президента, он и сам об этом не догадывался. Некоторые человеческие качества раскрываются в процессе.

Суть мировоззрения таких правителей как-то обозначил Карл Поппер: эти люди предполагают, что «тот, кто обладает властью, может делать почти все, что ему угодно, а угодно ему чаще всего укреплять свою власть и тем самым делать ее как можно более неограниченной и неконтролируемой».

То есть, у поправок о президентских полномочиях и сроках своя логика — логика постоянного наращения власти.

По сути дела, это уже идеология — новая идеология России. И хотя я уверен, что, вопреки чаяниям некоторых ее почитателей, век ее будет недолог, — но она реальна и реально пытается проникать в жизнь общества.

Расследования — это дорого, но это того стоит

Оформив ежемесячное пожертвование «Проекту», вы поможете нам делать еще больше важных и громких расследований. Так вы поддержите всю расследовательскую журналистику в России!

Поддержать «Проект»

О новой государственной идеологии

Идеология — это, в принципе, набор фраз, обозначающих либо обосновывающих некие главные политические цели. В последние годы немалое количество сторонников нынешней власти призывают к введению и закреплению в законе общегосударственной идеологии — вопреки Конституции. Они не замечают или делают вид, что не замечают, что такая

государственная идеология фактически уже есть:

два ее главных слагаемых более или менее обозначились в последнее десятилетие.

Первое. Президент всегда прав, власть его не ограничена и не подлежит контролю и критике.

Второе. Внешнее окружение нашего государства в основном враждебно, то есть, намерения крупнейших и богатейших государств мира по отношению к России в основном недружественные. Иными словами, и тут мы должны использовать именно слова президента, санкции — «это не просто нервная реакция США или их союзников на нашу позицию в связи с событиями и госпереворотом на Украине и даже не в связи с так называемой «крымской весной… Если бы всего этого не было, то придумали бы какой-нибудь другой повод для того, чтобы сдержать растущие возможности России, повлиять на неё, а ещё лучше — использовать в своих интересах».

Вторым положением неформальной государственной идеологии, как можно догадаться, в общем обусловлено первое. Президент должен защитить нас от… всех.

Ну разве такое запишешь в Конституции?

Такая идеология — плод неуемного властолюбия и постимперского синдрома. Она вполне реальна, но остается неписанной и неформальной. И такой, думаю, при Путине и останется.


О перспективе

Статьи конституций, скроенные по воле конкретного человека и под его нужды, как правило, не могут надолго пережить своего инициатора. И я не вижу оснований для сохранения в будущем норм, лишающих самостоятельности судебную власть и сохраняющих декоративный характер парламента.

Выскажу предположение: значительная часть нашего политического сообщества в условиях более или менее свободного выбора предпочтет усиление роли парламента — обеих палат Федерального Собрания, и, возможно, уже примет идею о выдвижении председателя правительства парламентским большинством. Полагаю, будут приняты новые гарантии независимости судов, будет возвращен независимый статус Счетной палате и так далее. От авторитарного правления люди тоже устают — и начинают лучше видеть его коренные пороки.

Такой вывод — отчасти просто обобщение некоторого исторического опыта, обобщение опыта диктатур, действовавших в Европе и Латинской Америке во второй половине прошлого века и демонтированных в разное время. Это вовсе не значит, что для Конституции 1993 года — как целостного документа — нет места в обозримом политическом будущем, где будут действовать другие главы государства. Место, вполне возможно, найдется. Но

от поправок, принятых по воле и в интересах одного человека, текст, скорее всего, будет избавлен.

Можно вспомнить, что в Чили до сих пор действует Основной закон, принятый во времена военной диктатуры, в 1980 году. Однако почти сразу же после перехода власти к гражданским из конституции были выброшены все статьи, принятые в угоду Пиночету. Новую конституцию еще только предстоит разработать, хотя решение об этом уже принято.

Создание любой новой конституции весьма хлопотное дело. А в нынешней российской Конституции все же есть нормы, которые в определенной мере действуют. Мы видим, что сохраняется (хотя и постоянно сужается) коридор для свободы слова. Видим, что есть еще пространство для жизни различных общественных сил. Да, политический режим ужесточается. Для свобод остается меньше пространства. Но тем выше их цена. И об этом важно сказать в день рождения Конституции.

Подпишитесь на материалы «Проекта»
Поиск