Это отрывок из неопубликованной статьи, написанной топ-менеджером крупной международной фармацевтической компании. Россиянка, давно работающая на западные фирмы, отвечала за дистрибуцию в нашей стране сложных и очень дорогих лекарств. Речь главным образом об онкологических препаратах, которые в структуре лекарственных госзакупок занимают более 40 процентов , по данным аналитиков DSM Group × . Как почти никто другой, автор статьи представляет масштабы коррупции в этой отрасли и, самое главное, понимает, что об этой коррупции знают все — американские и европейские производители лекарств, российские дистрибьюторы, контролирующие органы и врачи. Все они молчат о том, как устроен этот рынок, потому что всем сложившаяся ситуация выгодна. Всем, кроме пациентов — ежегодно в России от онкологических заболеваний погибает около 280 тыс. человек, это каждый шестой умерший , по данным на 2023 год (позже детальную статистику по смертности закрыли) × .

Антонина — имя вымышленное (наша собеседница до сих пор бывает в России и на этом основании попросила сохранить свое имя в тайне — × вспоминает, что давно наблюдала за царящими в ее отрасли порядками, но рассказать об этом решилась после гибели Алексея Навального в 2024 году. Продолжающаяся война и усиливающиеся репрессии только укрепили ее в этом намерении.

В конце 2025 года она прислала в редакцию «Проекта» черновик статьи, которую хотела опубликовать в независимой прессе. Последовавшие за этим письмом интервью с журналистами «Проекта», а также предоставленные Антониной документы легли в основу этого расследования, факты верифицировались в беседах с другими игроками фармрынка и с помощью базы данных госзакупок. Значительную помощь в работе над материалом нам оказали партнеры из США и Швейцарии.

Согласно подсчетам «Проекта», только в 2025 году российское здравоохранение закупило у восьми иностранных фармкомпаний , по отчету Cursor, × лекарств на 386 млрд рублей. Если оценивать масштаб взяток даже по нижней из приведенных Антониной границ, получится, что коррупция съела около 38,5 млрд рублей или без малого полмиллиарда долларов. И так каждый год.

«Цепочка взяток», по словам Антонины, возникает благодаря тому факту, что все российские дистрибьюторы западных препаратов, закупаемых за бюджетный счет, получают от производителей огромные «коммерческие бонусы» — в среднем 30% стоимости каждой упаковки препарата. Подобных бонусов, вероятно, нет больше нигде в мире: благодаря им ведется, как это называют в отрасли, «сопровождение закупок» — то есть подкуп людей, которые принимают решения, что, когда и почем государство будет закупать, а также оплату «крыши» в органах власти.

Цепочка

Кто зарабатывает на беспрецедентных бонусах за онкологические лекарства

В октябре 2025 года в Санкт-Петербурге, после четырех лет борьбы с раком груди, умерла 47-летняя Ольга Лендер. Она проходила лечение в Городском клиническом онкодиспансере (ГКОД), это одна из якорных клиник для лечения рака в городе. Ежегодно через нее проходит 40 тыс. пациентов. Хирурги больницы проводят более тысячи операций в месяц, а химиотерапию одновременно получают около 2,5 тыс. человек.

Когда в 2021 году Ольга в первый раз пришла на прием в ГКОД, у нее на руках уже были результаты обследования: биопсия опухоли, сделанная платно в другом учреждении, и компьютерная томография, где уже были видны сомнительные образования в печени и крестце — это, вероятно, были метастазы , писала сама Ольга в телеграм-канале, который вела при жизни × . Но проводить дополнительное обследование в ГКОД не стали, назначили Ольге базовые анализы — взяли мочу, кровь, сделали ЭКГ, еще раз пересмотрели стекла биопсии — и поставили диагноз: гормонозависимый рак молочной железы третьей стадии. Ей назначили тяжелую терапию, так называемую «красную химию» — курс внутривенной химиотерапии из нескольких препаратов, один из которых имеет ярко-красный цвет, что и объясняет название. Это одна из наиболее тяжело переносимых схем при раке груди: после введений часто возникают выраженная слабость и тошнота, выпадают волосы, снижаются показатели крови и иммунная защита. У Лендер курс был «дозоуплотненным» — препараты вводили с сокращенными интервалами, то есть терапия была еще более изнуряющей × , удалили молочную железу, а потом провели еще и лучевую терапию.

Но легче Ольге не становилось. Мучаясь от болей, она пошла на платные консультации к другим докторам. И узнала, что ее изначальный диагноз может быть неверным. Если образования в печени и позвоночнике — это метастазы, значит, у нее рак четвертой стадии. И лечение при ее типе опухоли должно было быть кардинально другим: ей должны были выписать несколько импортных таблетированных препаратов. Иллюзий по поводу излечения у Ольги не было, но она все равно пошла по инстанциям с жалобами — писала главврачу ГКОД, в Росздравнадзор, прокуратуру, фонд ОМС и так далее. В итоге было возбуждено уголовное дело по ст. 238 УК РФ — «выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей», позже дело переквалифицировали на ст. 293 УК РФ «халатность», рассказывала родственница пациентки в своем блоге × , но до конца расследования Ольга не дожила.

Почему врачи выбрали для Ольги именно такую стратегию лечения и была ли она верной, должна выяснить экспертиза по делу, которую сейчас ждут родственники . В ГКОД на вопросы «Проекта» не ответили × . Но опытный врач-онколог, изучивший случай Лендер по просьбе «Проекта», говорит, что врачи ГКОД могли руководствоваться, в том числе, экономическими резонами. Лечение, которое выбрали Ольге, — операция, химио- и лучевая терапия, — было проведено в стационаре, и за него больница получила деньги от фонда ОМС. При назначении таблеток для приема на дому ГКОД не получил бы ничего.

Но еще важнее то, что терапия, которой добивалась Ольга, намного дороже той, что она получала. При ее диагнозе и стадии она должна была получить таргетную терапию, тормозящую деление опухолевых клеток — так называемые ингибиторы CDK4/6 × , что в теории могло бы увеличить срок ее жизни. Санкт-Петербург закупает сразу несколько таких препаратов — рибоциклиб, палбоциклиб, абемациклиб, — все они на момент, когда Ольга проходила лечение, не имели российских аналогов и приобретались за бюджетный счет у импортных производителей. Стоимость годового курса для одного пациента — от 950 тыс. до 1,4 млн руб. округленно, согласно данным госзакупок комздрава Санкт-Петербурга × . Любое из этих трех лекарств — почти в триста раз дороже той терапии, которую прописали Ольге . Она получала от города, как льготник, препарат летрозол в монорежиме. Стоимость его годового курса в 2023 году для питерского диспансера составляла 3 185 рублей × .

Коррупционный фонд

Как бонусы превращаются во взятки

На практике главная роль «прокладок» в регионах — договариваться с местными врачами и чиновниками, отвечающими за госзакупки. И давать им взятки.

«Крупные дистрибьюторы не хотят сами заниматься черным налом, хлопотное это дело»,

— объясняет источник «Проекта», работающий в одной из западных фармкомпаний. Используются в основном наличные, объясняет он, чтобы их достать, не испортив публичную бухгалтерию, фармкомпании используют «обнал». Например, платят компаниям-контрагентам за логистику, маркетинг или ремонт складов, но на самом деле никаких услуг не получают, так как контрагенты — это на самом деле компании-пустышки, которые занимаются «обналом», то есть обналичивают деньги на взяточный фонд. За такую услугу на российском рынке берут около 6% , говорит источник и подтверждают многочисленные публикации о рынке «обналички» × .

Палбоциклиб и рибоциклиб, назначения которых в 2023 году добивалась Ольга Лендер, Петербург в тот период закупал дважды. Оба тендера производители и крупные дистрибьюторы проигнорировали несмотря на кажущуюся выгоду.

Палбоциклиб (торговое наименование «Итулси») производит компания Pfizer, в России у нее есть подразделение «Пфайзер инновации», у которого есть полноценная лицензия на продажу препаратов. Но российская «дочка» американского гиганта в торгах не участвует. Вместо них распространением препарата занимается «Фармстандарт», но и эта компания на тендер не пришла. Единственный, кто заявился, был «вторичный» дистрибьютор «Фармстандарта» — фирма «Фармкомплекс» — она закономерно выиграла право на поставку 6 460 упаковок палбоциклиба за без малого полмиллиарда рублей (472 млн рублей × .

Рибоциклиб (торговое наименование «Рисарг»/»Кискали») делает швейцарская компания — Novartis. Но ни она, ни ее основной крупный дистрибьютор «Фармимэкс» на торги в Санкт-Петербург также не заявились. Единственным участником и поставщиком 9407 упаковок препарата за более чем миллиард рублей стала «Оптовая медицинская компания» — «вторичник» из Санкт-Петербурга.

«Это очень крупные тендеры по массовым онкологическим препаратам. Они проводятся не где-то в Чите, где наличие посредников фармкомпании могут объяснять трудностями логистики, а в Санкт-Петербурге, где нет проблем ни с транспортной доступностью, ни со складскими мощностями, ни даже с поиском специалиста, который может подготовить для компании документы для участия в торгах. И тем не менее, мы не видим на тендерах никакой конкуренции. Каждый раз, как по часам, на торги заявляется всего одна компания, которая и забирает контракт. За каждый такой тендер цепочка посредников получит минимум 25−30% коммерческих бонусов — около 400 млн рублей только с этих двух контрактов! Неплохой навар», — усмехается Антонина . В комитете здравоохранения Санкт-Петербурга на запрос «Проекта» о закупках препаратов не ответили × .

Тот факт, что значительная часть заработка дистрибьюторов уходит на взятки, — своего рода общее знание. В 2020 году, за недолгое время до того, как Ольге Лендер поставили смертельный диагноз, в Санкт-Петербурге арестовали депутата местного заксобрания Романа Коваля. Он — за «откат» в 20% от суммы заключенных контрактов — помогал той самой «Оптовой медицинской компании» (ОМК), что поставляла городу искомый Ольгой рибоциклиб.

Схема была креативной: депутат, пользуясь своими полномочиями и связями в городском правительстве, помогал больницам получать субсидии из местного бюджета, а те, в свою очередь, заключали госконтракты с компаниями, интересы которых «лоббировал» депутат. . В деле шла речь о десяти контрактах на сумму более 109 млн руб., которые в итоге были подписаны с ОМК и несколькими другими компаниями × .

Решение о закупке рибоциклиба и подобных лекарств для приема на дому принимает специальная комиссия городского комздрава, но составляет список таких препаратов конкретный человек. Это главный онколог города. Эту должность уже несколько лет занимает Дмитрий Гладышев, хирург из 40-й горбольницы. «Это часть питерской хирургической «мафии», — отзывается о Гладышеве один из его коллег. — Он выходец из Военно-медицинской академии. Секрет его назначения прост: в 2019 году комитет возглавил военмедовец Дмитрий Лисовец, он перетащил к себе своих».

Препараты для лечения в стационаре ГКОДа выбирают главврач больницы Эльдар Топузов и главный специалист по клинической онкологии Рашида Орлова. Оба родились в Узбекистане, долго работали вместе, а в 2014 году — поженились, хотя мало кто из их коллег об этом знает. Дело в том, что после свадьбы их совместная работа должна была, по меньшей мере, стать предметом проверки на конфликт интересов. Действующие для петербургских госучреждений антикоррупционные требования предписывают исключать подчиненность и подконтрольность супругов.

И Орлова, и Топузов, и Гладышев своим достатком опровергают распространенное представление о нищих врачах в российской государственной медицине. Даже официально они получают от фармкомпаний внушительный доход — до нескольких миллионов рублей в год дополнительно к зарплате — в 2021 году совокупный доход Орловой и Топузова только по официальной декларации составил 35 млн руб. в год. У Гладышева публичных деклараций нет, но по утечкам известно, что он тоже получал официальный доход от одной из фармкомпаний × . Это плата за участие в маркетинговых мероприятиях, которые устраивают производители препаратов cуммы таких расходов тщательно отслеживаются, фармкомпании публикуют их в открытой отчетности × . Но это — не основное вознаграждение, которое получают врачи, у которых есть возможность влиять на тендеры.

Общая стоимость всей недвижимости семьи Гладышева (его жена тоже работает в больнице) — свыше ста миллионов рублей. У четы в том числе хорошая дача на Карельском перешейке, это излюбленное место летнего отдыха богатых петербуржцев. У Орловой и Топузова тоже есть там просторный дом, а также квартира в самом городе, а еще недвижимость в Испании и Болгарии . Известно из последних публичных деклараций Топузова. Стоимость недвижимости Орловой в России — около 50 млн рублей × . Супруги по несколько раз в год летают в дорогие туры за границу, в поездках их сопровождают дети и внуки, которые, судя по всему, тоже неплохо обеспечены. На дочь Орловой Оксану Байкову и ее супруга Бориса записано недвижимости общей стоимостью около 140 млн руб. — это квартира в закрытом поселке в московском районе Коммунарка, дом в коттеджном поселке на юго-западе столицы и квартира в Санкт-Петербурге в клубном доме на ул. Кирочная в двух шагах от Таврического сада × . Сама Байкова, стоматолог по образованию, судя по всему, не работает. А ее муж — айти-менеджер, сейчас руководит продажами в компании «Хуасюнь групп ру», которая поставляет китайское оборудование, его зарплата там — около полумиллиона рублей в месяц . Орлова, Топузов и Гладышев на письма «Проекта» не ответили × .

«Они — бенефициары госзакупок, — уверен знакомый Топузова, практикующий онколог. — Нет фактически ни одного главврача онкодиспансера или онкоинститута, который бы не воровал. Многие буквально при мне брали. Однажды одному, уже покойному главврачу Архангельского онкодиспансера, дистрибьютор прямо на банкете вручил «котлету» пятитысячных купюр».

ГКОД заключил в 2025 году более 800 госконтрактов на 4,9 млрд руб., из них почти 40% — на закупку импортных препаратов. Но ни крупных международных фармкомпаний, ни их основных дистрибьюторов в России среди поставщиков диспансера нет.

Вот один из недавних контрактов. Препарат «Бавенсио» или авелумаб — это препарат иммунной терапии для лечения опухолей мочевого пузыря и почек, который производит компания Merck. Аналогов отечественного производства у этого лекарства нет, а стало быть пациенты, жизненно зависимы от того, насколько много его закупает государство. Официальный дистрибьютор «Бавенсио» в России — «Фармстандарт». Однако вы не найдете эту компанию среди поставщиков авелумаба в ГКОД. На конкурс , который был объявлен в самом конце 2024 г., × опять заявился единственный поставщик — питерская компания «Центральная медицинская база» (ЦМБ). Цена контракта для ЦМБ составила почти 81 млн руб. за 1478 упаковок «Бавенсио».

Вся цепочка, которая доставила препарат в ГКОД, выглядела так:

«Фармстандарт» купил препарат у Merck за 75 млн руб. без НДС (российское подразделение Merck просит около 50800 руб. за упаковку).

Потом Merck выплатила «Фармстандарту» бонус 25% в размере 18,7 млн руб. Таким образом, российской компании вся партия обошлась в 56,3 млн руб.

«Фармстандарт» перепродал партию компании ЦМБ, поделившись с ней частью бонуса. Себестоимость для ЦМБ получилась около 62 млн руб.

А ЦМБ, в свою очередь, отдала партию государственной больнице за 73,6 млн руб. без НДС (81 млн руб. с НДС). Из этих 11 млн руб. разницы между себестоимостью для ЦМБ и ценой контракта и возникает «взяточный фонд» . В ГКОД на запросы «Проекта» о закупках препаратов не ответили × .

Если владельцы крупнейших российских дистрибьюторов в госсекторе более или менее известны, то кто стоит за их многочисленными реселлерами в регионах, в большинстве случаев непонятно. Кто эти люди?

Очень умные парни

Связанные с властью олигархи — конечные бенефициары системы бонусов

У Репика есть четыре страсти — Япония, Калифорния, покер и госбезопасность. С первыми тремя в последнее время есть сложности — в том числе из-за четвертой.

В 2013 году Репик купил очень дорогой особняк на «аллее миллиардеров» в Сан-Франциско — так прозвали район Пасифик-Хайтс, дома в котором смотрят окнами на мост Золотые ворота , выяснил антикоррупционный проект Scanner Project × . За особняк Репик заплатил $ 12,75 млн (сейчас он стоит около $ 20 млн).

Это не просто дорогая недвижимость, а дом с историей: в 1945 году в нем устраивали прием для делегатов конференции, на которой создавалась Организация Объединенных Наций , упоминает San Francisco Chronicle × . «Он влюблен в Калифорнию, и жил в основном здесь, его дети родились тут», — рассказывает его калифорнийский знакомый. Правда, после начала вторжения в Украину эта любовь перестала быть взаимной — несколько стран ввели против Репика санкции, и теперь он остерегается путешествовать на Запад. Его жена Полина по-прежнему часто останавливается в их калифорнийском доме, приезжает туда она под своей фамилией — Рыбакова. Их с Алексеем дочь и сейчас учится в местной частной школе. Японию семья Репиков любит за глаза — Алексей ради хобби торговал японским алкоголем, возглавлял российско-японский деловой совет и увлекался местным искусством, а Полина шила одежду в японском стиле.

Но алкобизнес продан и визиты в Японию теперь тоже под вопросом — все из-за того, что Репик стал важным участником построенной в России политической системы. По той же причине Репик оставил и международные покерные турниры, в которых добивался значительных успехов (в какой-то момент он входил в топ-10 игроков-любителей в мире).

«Очень умный парень», — описывает Репика бывший высокопоставленный чиновник. Официальная биография как будто подтверждает это: окончил школу экстерном, уже в 15 лет устроился экономистом в московскую больницу № 29, где познал все тонкости закупки лекарств. В 22 года создал собственную компанию с капиталом всего в $ 40 тыс., 15 тыс. из которых ему одолжила мать.

В действительности мать одолжила сыну чуть больше, чем деньги. Когда-то журнал Forbes писал, что кто-то из близких Репика был связан со службой материально-технического обеспечения ФСБ и помог начинающему предпринимателю с первыми заказами на поставку лекарств — от МВД и ФСБ. А эти заказы маленькая фирма Репика получила в самом начале своего существования — такое действительно надо было заслужить. Кто-то намекнул тогда журналистам на особую роль матери Репика в этой истории. Теперь один из собеседников «Проекта», знакомый с бизнесменом, говорит, что

мать Репика — ее зовут Валерия Даева — на излете Советского Союза трудилась в 4-м главке Минздрава, который отвечал за обслуживание и снабжение медикаментами правительства, силовых органов и всевозможных охраняемых объектов.

В 90-х Даева была бизнес-партнером отставных офицеров внешней разведки КГБ . Речь про созданную в 1999 году компанию «Мобилтраст», где Даева была соучредителем. Ее партнерами в этом бизнесе были бывшие менеджеры «Национального резервного банка» — Владимир Чернов, Сергей Шакин и Анвар Сатаев. Все они, как и тогдашний владелец банка Александр Лебедев, в прошлом служили во внешней разведке КГБ, писали «Ведомости» × . Уже в путинской России мать Репика состояла в автоспортклубе «Строгино» — это небольшая общественная организация для людей, чье хобби — гонки на дорогих автомобилях. Среди создателей этого клуба люди, которые одновременно вовлечены в фармбизнес и связаны со спецслужбами . Президент клуба Аркадий Зятковский в прошлом вместе с экс-зятем премьера Михаила Мишустина Александром Удодовым владел сетью аптек «36,6», у него были другие аптечные проекты — «A.V.E», «120/80». Он играет в любительской хоккейной команде вместе с офицерами ФСБ, ФСИН, ГРУ, писал «Инсайдер». Сын еще одного основателя автоклуба Вячеслава Лосева, Александр, работает директором фармацевтической компании «Кронофарм индастриз», связанной с группой «Канонфарма». Сейчас «Кронофарм индастриз» строит завод по производству лекарств в Щелково × .

У самого Репика есть многолетний знакомый — Сергей Вахруков, силовик и бывший губернатор Ярославской области. Репик и Вахруков буквально жили забор к забору в специально для них построенном закрытом коттеджном поселке на берегу Волги в Ярославле , выяснил Scanner Project × . В этом регионе «Р-Фарм» уверенно контролировал лекарственные госзакупки. Сейчас Вахруков — правая рука экс-главы ФСБ Николая Патрушева, самого приближенного к президенту чекиста. Семье самого Путина Репик тоже угождает. На своем джете Bombardier Global 5000 он катал в Европу дочь Путина Катерину Тихонову , писали «Важные истории» и Der Spiegel × .

Репик связи со спецслужбами отрицал с помощью шутки: ему, дескать, нравится чувствовать себя «валенком, за которым стоит ФСБ». Но так или иначе Репик в большом фаворе у силовиков. Он поставлял и поставляет лекарства Минобороны, ФСБ, МВД, МЧС и ФСИН. После начала вторжения в Украину Репик занялся бизнесом на оккупированных территориях, что также подразумевает допуск от спецслужб: его компания «Р-Строй» возводит в Мариуполе жилье и социальные объекты , выяснил в 2023 году Scanner Project × .

«Про Лешу надо понимать две вещи: он — всегда и во всем готов помочь власти, такое воспитание или характер. Еще ему важно, чтобы им восхищались. Так что если Путин похвалит его бизнес, Леша в лепешку расшибется», — описывает фармацевтического воротилу его знакомый, другой участник рейтинга богатейших россиян.

Кроме матери и властей другой толчок карьере Репика дал тесть популярного певца Николая Баскова. Именно в этом качестве страна в начале нулевых знала бизнесмена и политика Бориса Шпигеля. Хотя родство с певцом было не главным его достижением — в начале путинской эры Шпигель по сути придумал нынешнюю систему госзакупок лекарств. До 2021 года он был собственником одного из пяти крупнейших фармдистрибьюторов в России, компании «Биотэк».

В 2005 году тогдашний директор «Биотэк» привел к Шпигелю молодого Репика — в качестве младшего партнера. «У него уже был фармацевтический бизнес, но незначительный. Мы поговорили, и он мне понравился: парень талантливый, продвинутый. Мы поручили ему некоторые регионы и достаточно сложные препараты (речь о дистрибуции лекарств — «Проект»). Он справился, и так началось восхождение «Р-Фарма»», — вспоминает Шпигель.

В 2021 году, в самый разгар ковида, Шпигеля, его жену (она же и партнер по бизнесу), а также несколько связанных с ними менеджеров и чиновников задержали. По версии следствия, Шпигель давал взятки губернатору Пензенской области Ивану Белозерцеву и другим чиновникам региона — за протекцию при проведении тендеров на закупку лекарств для больниц региона. На Шпигеля надели наручники прямо в аэропорту, куда он прилетел с медицинского обследования в Израиле, жену Евгению приняли в их загородном доме под Москвой. Следователей и судей не смутило то, что Шпигель имел несколько тяжелых хронических заболеваний и даже в камере СИЗО сидел со своим кислородным баллоном. Бизнесмен получил суровый приговор — 11 лет, — его отпустили из тюрьмы по состоянию здоровья только спустя три с половиной года, его жена и подельники — до сих пор за решеткой . Кроме одного бывшего чиновника, который смог выйти из зоны, подписав контракт на участие в войне в Украине × .

После освобождения Шпигель уехал в Израиль. Он сказал «Проекту», что по-прежнему не признает обвинения. Экс-сенатору вменяли не только денежную, но и натуральную взятку — он предоставил губернатору автомобиль из автопарка «Биотэка» и подарил на день рождение часы. С часами Шпигель не спорит: «Деньги так и не нашли. А часы?! Я что, не могу ему часы подарить? Он мне на мой день рождения подарил сервиз антикварный, а я ему — часы».

Формально говоря, даже один этот эпизод может трактоваться как подкуп (в деле фигурировал швейцарский хронограф марки Breguet, цена которой может доходить до нескольких десятков тысяч долларов). Но связи Шпигеля с пензенскими чиновниками, конечно, были куда теснее и неформальнее, чем подаренные часы. Политтехнолог, работавший на Шпигеля, объясняет просто: «Это был просто его регион, он мог делать там все».

Источник в «Биотэке» говорит, что у наезда был интересант, еще более влиятельный, чем сам Шпигель. «Посмотрите кому достался этот бизнес после посадки», — говорит он . Сам Шпигель не стал комментировать эту версию. По его словам, непосредственным поводом для атаки стал его отказ делиться долей от выигранных гостендеров с крышей в МВД × . «Биотэк» обанкротился, а главным кредитором стал основной конкурент компании, нынешний топ-1 на рынке госзакупок — холдинг «Фармстандарт» . «Фармстандарт» много лет поставлял препараты «Биотэку» и к моменту краха группы накопил более 600 млн руб. дебиторской задолженности. Уже после начала проблем Шпигелей долг не взыскали немедленно, а реструктурировали и обеспечили ценным активом — «Фармстандарт» получил в залог принадлежащий Шпигелю контрольный пакет акций пензенской аптечной сети «Фармация». У «Фармации» на тот момент был большой рынок розничного сбыта, пакет госконтрактов на 1,8 млрд руб. и недвижимость на 1 млрд рублей × .

«Фармстандарт» и его владелец Виктор Харитонин — пожалуй, лучший пример того, насколько на российском фармрынке все повязаны друг с другом. Бывший чиновник, знакомый с игроками фармрынка, описывает Харитонина, по иронии, той же фразой, что и Репика: «Очень умный парень».

В отличие от Репика, Харитонин пришел в фарму не сразу. В конце 90-х он занимался инвестициями в интересах миллиардера Романа Абрамовича. В 2003 году Абрамович с партнерами выкупил российский бизнес американской ICN Pharmaceuticals: пять заводов и аптечную сеть. Из этих активов и вырос «Фармстандарт». Абрамович в тот момент был уже не просто миллиардером. С 2001 года он занимал пост губернатора Чукотки. То есть фармацевтическая империя Харитонина с самого начала строилась на связке денег и власти. По-настоящему выстрелил «Фармстандарт» в нулевых благодаря и не лекарствам вовсе: речь про «Арбидол», это препарат, не имеющий доказанных лечебных свойств, но ставший одним из самых популярных антигриппозных средств в России. И тут опять помогло государство. В 2009 году, во время эпидемии свиного гриппа, правительство назначило «Фармстандарт» единственным поставщиком «Арбидола» для федерального резерва — министром здравоохранения, пролоббировавшим эту закупку, была в то время Татьяна Голикова, хорошая знакомая Харитонина. В итоге продажи препарата в тот год выросли в два раза и принесли компании 5,5 млрд руб. выручки , писал «Коммерсант» × .

Похожая история вышла с «Велкейдом», это уже реальное и дорогое лекарство от компании Johnson&Johnson, предназначенное для лечения миеломы. «Фармстандарт» — главный дистрибьютор «Велкейда» в России. В 2009 году российский «Фарм-синтез» зарегистрировал первый отечественный дженерик «Велкейда» — «Миланфор». Но уже через месяц Голикова инициировала отмену регистрации «Миланфора». «Фарм-синтез» пошел было судиться, но их препарат на рынок так и не вышел. Голикова и сейчас работает вице-премьером правительства, курирующим медицинскую отрасль. Ее пасынок — Владимир Христенко — работал у Харитонина менеджером, а потом стал сооснователем фармкомпании «Нанолек» с масштабными госинвестициями, которую теперь тоже контролирует «Фармстандарт».

По большому счету именно Репик с Харитониным и контролируют сейчас львиную долю рынка лекарственных госзакупок в России. Они — финальные бенефициары системы бонусов.

«Р-фарм» и «Фармстандарт» в 2025 году поставили государству онкопрепараты на 52,8 млрд руб , по данным проекта Cursor × . Даже эта сумма звучит очень внушительно. Но если взять во внимание несколько крупных , только в топ-10 поставщиков для госсектора «Фармстандарту» фактически подконтрольны компании «Нанолек», «Биокад» и «Медипал-онко», а с «Р-фармом» исторически связан крупный дистрибьютор «Ланцет»; общий объем госконтрактов этих четырех компаний, по данным Cursor, оценивается в примерно 120 млрд рублей. × и сотни мелких субдистрибьюторов, которых они фактически контролируют в регионах, реальный охват ими рынка — в разы больше.

* * *

Парадоксально, но закупочная цена на большинство сложных противораковых препаратов в России остается ниже, чем в развитом мире, — и это даже при том уровне взяток, что заложен в стоимость лекарств для российского бюджета. К примеру, цена препарата «Итулси» (палбоциклиб) от Pfizer, назначения которого добивалась Ольга Лендер, — 66,7 тыс. руб. за упаковку из 21 капсулы (это примерно 700 евро). Тот же препарат, к примеру, в Германии стоит 1800 евро. С разницей в пределах пары сотен евро «Итулси» стоит и в других странах Европы , выяснили исследователи под руководством Нидерландского института рака, сравнив закупочные онкопрепаратов в 23 больницах девяти европейских стран за 2022 год × .

Наша собеседница уверена, что запрет или кардинальное снижение бонусов принесло бы пользу всем.