Цикл «Поколение ВВП»

Органы беспорядка.

Репортаж о том, почему органы опеки не справляются со своими обязанностями

Юлия Лукьянова, 13 ноября 2019


Уже семь лет государство борется за то, чтобы не лишать россиян родительских прав и не забирать детей из семей. Но на практике органы опеки оказались не всегда к этому готовы: перегруженность, низкие зарплаты и нехватка квалификации у сотрудников приводят к тому, что они вовремя не реагируют на жалобы о жестокости родителей. Из-за этого опека не успевает предотвращать трагедии.

Два года назад (*, 25 октября 2017 года, — говорит адвокат сестер Хачатурян Мари Давтян, *) несколько сотрудников органов опеки и попечительства вошли в подъезд дома в московском районе Алтуфьево. Они направлялись в квартиру к 16-, 17- и 18-летним Крестине, Ангелине и Марии Хачатурян и их отцу Михаилу: учителя девочек жаловались, что младшие сестры не ходят в школу (*. Школьные учителя девушек обратились в органы опеки и комитет по делам несовершеннолетних из-за того, что сестры не ходили в школу. Воспрепятствование праву на образование с точки зрения законодательства РФ означает неисполнение родительских прав, за это родительских прав могут лишить*). Сотрудницы позвонили в дверь квартиры, но им никто не открыл. Тогда они попросили соседку поставить свою подпись в акте о том, что их не пустили в квартиру. Женщина подписать бумагу согласилась, но отказалась назвать свою фамилию, потому что «боится Михаила Сергеевича Хачатуряна», что и зафиксировали в акте (*, рассказывает адвокат сестер Мари Давтян*). Тем не менее, серьезно заниматься семьей органы опеки не стали: приходили в дом еще несколько раз, вызывали отца на комиссию по делам несовершеннолетних, но, поняв, что он их избегает, оставили Хачатуряна в покое. Бездействие органов опеки закончилось настолько трагично, что история сестер стала известна всей стране. Летом 2018 года они убили отца, который, как подтвердила позже экспертиза, долгое время их насиловал (*. В департаменте труда и соцзащиты Москвы «Проекту» сказали, что опека прекратила заниматься семьей, когда девочки вернулись в школу, при этом в соцзащиту сестры приходили опрятными «и были в хорошей одежде», никаких жалоб от них не поступало. Семья не состояла на учете как находящаяся в трудной ситуации, а специалисты посещали семью пока девушкам не исполнилось 18 лет, сообщили в департаменте. Однако на момент убийства отца младшей из сестер было 17 лет*). Таких случаев, когда органы могли, но не сумели предотвратить трагедии, немало.

Пятиминутная проверка

В 25-тысячном городе Озеры Московской области каждый слышал о семье Черниковых. Полину, которой было всего несколько месяцев, Татьяна и Роман Черниковы взяли под опеку (* — это такая форма устройства в семью несовершеннолетнего, при которой между ребенком и опекуном нет алиментных и наследственных отношений —*) в 2010 году, тогда же ей поменяли имя и назвали Вероникой. В семье к тому времени уже был сын, тоже под опекой, а после того, как они взяли еще и девочку, появился третий ребенок — родная дочь (!, следует из материалов уголовного дела*).

Детский сад №5 «Сказка» в Озерах, воспитатели которого обратились в органы опеки в связи с жалобами Вероники Черниковой на родителей.
Детский сад №5 «Сказка» в Озерах

Вероника ходила в детский сад №5 «Сказка». Воспитатели сада не раз сообщали заведующей о синяках на теле девочки и обращали внимание на грязную одежду. Девочка и сама жаловалась на родителей, одна из сотрудниц даже записала ее слова на диктофон, позже их слушали в суде (!, сказано в приговоре*). Заведующая детским садом отреагировала как смогла — позвонила сотруднице органов опеки Ольге Алениной. Одновременно ей же стала жаловаться и бабушка Вероники Елена Зубарева — она обратила внимание на то, что отец жестоко наказывает ребенка. Аленина в ответ отчиталась, что в дом Черниковых съездила и там «все в порядке» (!, следует из приговора. Заведующая детским садом №5 «Сказка» Вера Спирина отказалась от комментариев*). Мать тоже решила успокоить сотрудников детского сада: объяснила, что синяки появились из-за того, что Вероника неаккуратно спустилась с двухъярусной кровати (*, говорит сотрудница детского сада на условиях анонимности*). Тем не менее, столкнувшись с вниманием воспитателей, Черниковы перевели дочь в другой детский сад, но там она побывала всего несколько раз, и проблем никто не успел заметить (*, рассказали «Проекту» в администрации детского сада №2 «Дельфинчик»*).

В апреле 2016 года пьяный Роман Черников убил шестилетнюю Веронику: девочка без разрешения взяла кусок шашлыка, мужчина, заметив это, стал заталкивать шашлык ей в рот, и Вероника задохнулась. Вместе с женой Черников избавился от тела, а спустя полгода супруги сделали вид, что дочь пропала на отмечавшемся тогда дне города. Когда отец признался в преступлении, вместе с делом об убийстве (два года спустя Черникова приговорили к 17,5 годам колонии строгого режима, а его жену к 5,5 годам колонии общего режима) возбудили дело против сотрудницы опеки Алениной.

Дом семьи Черниковых в Озерах. По словам соседей, когда в городе узнали об убийстве девочки родителями, жители Озер кидали в дом камни
Дом семьи Черниковых в Озерах. По словам соседей, когда в городе узнали об убийстве, жители Озер кидали в дом камни

Как выяснили следователи, к своей работе она отнеслась халатно. Визит Алениной в семью занял всего пять минут, и никаких записей она не сделала. Девочка рассказала работнице, что родители сажали ее в стиральную машину и в вольер с собаками, но показать, как это было, не смогла. Больше Аленина в семью не приезжала, а условия содержания детей оценивала по фотографиям, которые ей отправляли сами родители (!, следует из материалов уголовного дела*). В итоге Аленину осудили за халатность и приговорили к двум годам лишения свободы условно.

«Проект» не смог связаться с Алениной. «Чего опять ее будоражить? Она получила по заслугам, все. К своей работе относилась серьезно», — сказала ее коллега. В опеке Аленина больше не работает (*, следует из списка сотрудников на сайте организации*). Сейчас в Озерах нет своего органа опеки, три раза в неделю в городе ведут прием сотрудники из соседнего Ступина.

Статистика жестокого обращения с детьми

Дети, родители которых лишены родительских прав

График: дети, родители которых лишены родительских прав, сравнение по годам 2014-2018

Родители, лишенные родительских прав в связи с жестоким обращением с детьми (*, в том числе из-за физического или психического насилия над ними, покушения на половую неприкосновенность*)

График: Родители, лишенные родительских прав в связи с жестоким обращением с детьми, по годам 2014-2018

Дети, отобранные у родителей при непосредственной угрозе жизни или здоровью

График: дети, отобранные у родителей при непосредственной угрозе жизни или здоровью, сравнение по годам 2014-2018

Изъято детей из приемных семей в связи с жестоким обращением

График: изъято детей из приемных семей в связи с жестоким обращением, сравнение по годам 2014-2018

Количество поступивших сообщений о выявлении детей, находящихся в обстановке, представляющей угрозу их жизни, здоровью или препятствующей воспитанию

График: количество поступивших сообщений о выявлении детей, находящихся в обстановке, представляющей угрозу их жизни, здоровью или препятствующей воспитанию, сравнение по годам 2014-2018

Для 40% людей,

избивших или убивших ребенка, суд признает смягчающим обстоятельством беременность или наличие у подсудимых других детей (*, выяснила «Новая газета»*).

Источник: Минпросвещения

Новые расследования «Проекта» у вас в почте

Стратегия второго шанса

В России все реже лишают родительских прав — с 2008 года количество детей, оставшихся таким образом без родителей, упало вдвое. Сигнал органам опеки дал Владимир Путин: в 2012 году он подписал Национальную стратегию действий в интересах детей, в которой критиковалась «распространенность практики» лишения родительских прав, а среди результатов выполнения стратегии ожидалось сокращение числа детей, остающихся без попечения родителей (*. Через полгода был принят «закон Димы Яковлева», одна из поправок которого запрещает гражданам США усыновлять детей в России*). Для многих семей стратегия стала спасением.

Бывший детский омбудсмен Москвы Евгений Бунимович вспоминает, как помогал одной семье в непростой ситуации. Дедушка был опекуном своего внука, шло время, внук вырос, стал подростком и сам стал помогать постаревшему деду. Опека приняла решение, что дед уже не может быть опекуном по состоянию здоровья, и с точки зрения закона имела на это право. «Это было совершенно душераздирающее зрелище, как дедушка стоял под окнами (социально-реабилитационного центра — „Проект“), а парень из окна говорил: „Дед, тебе нельзя волноваться, у тебя высокое давление“», — вспоминает Бунимович. После вмешательства омбудсмена внука и деда все же не разлучили.

Другая история у Сергея Белокопытова из Балашихи — его 12-летнего сына органы опеки пытались отобрать дважды. Мать мальчика умерла, у Сергея начались проблемы с алкоголем, не было работы, вдобавок его дважды задерживали полицейские за неоплаченные штрафы и помещали на десять суток в СИЗО.

Сергей Белокопытов после заседания суда — его 12-летнего сына органы опеки пытались отобрать дважды.
Сергей Белокопытов после заседания суда

С тех пор мужчина нашел работу сантехником и «завязал», что, видимо, убедило суд первой инстанции, который оставил сына с отцом, но вынес предупреждение. Опека все равно подала апелляцию и снова проиграла — рассмотрение дела заняло ровно пять минут. «Смотрите, в следующий раз суд уже не пожалеет», — напутствовал выходящего из зала Белокопытова один из судей.

Родительских прав могут лишить, если родители:

— уклоняются от выполнения обязанностей родителей: не заботятся о здоровье ребенка и интеллектуальном развитии, подолгу не платят алименты

— не забирают ребенка из больницы или других организаций без уважительных причин

— злоупотребляют своими родительскими правами (например, создают препятствия в обучении, склоняют к попрошайничеству, воровству, проституции, употреблению спиртных напитков или наркотиков и т.п)

— жестоко обращаются с детьми, в том числе применяют физическое или психическое насилие, покушаются на их половую неприкосновенность

— больны хроническим алкоголизмом или наркоманией

— совершили умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей или родственников

Решение о лишении родительских прав в России принимает суд на основании иска опеки, прокуратуры, комиссии по делам несовершеннолетних или другого родителя. Единой для всех регионов системы профилактики проблемных семей нет. В других странах, например, Великобритании, перед лишением родительских прав есть дополнительные процедуры. Когда социальная служба понимает, что ребенок находится в опасности, она организует заседание по защите ребенка, где выступают его представители, учителя, врачи, социальные работники, сотрудники полиции и так далее. Вместе с родителями они составляют план действий, которые помогут защитить ребенка, или решают, стоит ли начинать процедуру лишения родительских прав.

— Вот эти знаменитые истории, когда опека приходила, а в квартире ремонта нет, продукты в холодильнике не те, и за это отбирала — мы это долго перестраивали, — говорит Бунимович. По-настоящему изменение этой госполитики Бунимович, по его словам, заметил, когда почувствовал новую тенденцию: коллеги омбудсмена стали советоваться с ним, не рискованно ли в опасных ситуациях все-таки оставлять ребенка в семье.

Тенденция подтверждается и статистикой министерства просвещения: вместе с падением количества лишений родительских прав в последнее время растет и количество сообщений о том, что дети находятся в обстановке, представляющей угрозу их жизни, здоровью или препятствующей воспитанию. С 2014 года это число выросло на 25% (*. Одновременно количество выявленных органами опеки случаев жестокого обращения с детьми упало на 40%. При этом в четырех регионах Северного Кавказа таких случаев вообще не было зафиксировано*). Но справляться с этими обращениями в органах опеки умеют далеко не всегда.

Бухгалтер на рейде

За год до трагедии в Озерах опека из-за халатности не предотвратила трагедию в поселке Заиграево в Бурятии. Пятилетнюю дочь местной жительницы соседи часто видели на улице одну: девочка ходила в грязной одежде не по сезону, попрошайничала, искала еду в мусорных баках. Соседи позвонили в полицию и инспектору по делам несовершеннолетних, ребенка забрали, но позже вернули матери. Инспектор отправил разбираться местные органы опеки. Главный специалист отдела опеки Наталья Сергеева по приезду отметила, что снаружи дома «грязно, неопрятно, неухоженно», но поскольку внутри никого не оказалось, в доме она не побывала. Больше в ту семью она не приезжала и на учет не поставила. Летом 2015 года у местной водонапорной башни нашли тело пятилетней девочки. Как выяснило следствие, находившегося без надзора ребенка изнасиловал и убил житель того же поселка. Сергеева признала свою вину, в январе 2016 года местный суд осудил ее за халатность и назначил наказание — штраф в 20 тысяч рублей.

Подобных случаев в России немало, правда, никакой статистики о халатности органов опеки не существует. По данным «Проекта», до судов доходит как минимум несколько случаев каждый год (*, по данным открытой базы судебных решений «Судакт». В базу попадают не все решения*).

Как сотрудников опеки судили за халатность

2011. Ишимбай, Республика Башкортостан

Сотрудница опеки отдала двух детей их родственнику без оформления необходимых документов. Родственник должен был вернуть детей в опеку, но в нужное время этого не сделал, сотрудница опеки ничего не предприняла, чтобы найти детей. Одна из девочек оказалась на дороге, ее сбил автобус.

Итог: дело прекращено в связи с деятельным раскаянием

2011. Москва

Сотрудница опеки не отреагировала на жалобы двух бабушек девочки: те говорили, что родители девочки пьют и бьют дочь. Сотрудница однажды застала родителей ребенка в нетрезвом виде, но в акте об этом не написала. Девочка погибла.

Итог: лишение свободы на 1 год и 6 месяцев условно

2012. Тихорецк, Краснодарский край

Две женщины — мать и дочь — взяли под опеку четверых детей. Один из детей не ходил в школу, но учителя не сообщали об этом в опеку. Сотрудница опеки во время проверок не замечала болезненного состояния одного из детей, в акте писала, что в семье все в порядке. Опекаемая девочка погибла, ударившись об порог, когда ее толкнула опекунша. Другой ребенок с обморожением попал в больницу.

Итог: 2 года условно, с запретом занимать определенные должности на 1 год

2013. Родионово-Несветайская слобода, Ростовская область

Сотрудница опеки не отреагировала на жалобы бабушки девочки о том, что ей не на что содержать внучку (мать девочки ребенком не интересовалась), что невозможно даже отдать ее в школу, потому что документы девочки у матери, которая не выходит на связь. Сотрудница ничего не предприняла. Девочка погибла.

Итог: лишение свободы на 6 месяцев условно, с запретом занимать определенные должности в течение 6 месяцев

2014. Москва

Сотрудница опеки посетила семью из двух дочерей и отца, в которой недавно умерла мать. Выяснилось, что условия в квартире непригодны для проживания детей, а отец о них не заботится. Бабушка детей жаловалась на то, что отец угрожает ей убийством. Сотрудница опеки не стала отбирать детей. Одна из дочерей умерла от голода, вторая попала в больницу с большим количеством заболеваний.

Итог: амнистирована

2015. Сыктывкар, Республика Коми

Сотрудница опеки знала о том, что ребенка бьет сожитель матери, договаривалась с бабушкой девочки, чтобы внучка пожила у нее, поскольку родной отец не имел возможности воспитывать ребенка. Но мать с сожителем ребенка у бабушки забрали. Сотрудница опеки знала об этом, но ничего не предприняла. Сожитель убил ребенка.

Итог: осуждены (сотрудница опеки и инспектор ПНД) на год условно, но амнистированы

+ Показать больше

Но на практике случаи халатности происходят систематически. По словам бывшей сотрудницы органов опеки в Подмосковье Оксаны Д. (имя изменено по просьбе героини), в 2013-2015 годах на ее месте работы сотрудники регулярно подделывали акты о «выходе в семью» (* — отчеты, которые сотрудники должны составлять по итогам посещения семьи*), поскольку посетить все семьи было физически невозможно, а отчеты требовались «здесь и сейчас». Сотрудники знали опекунов лично и, если считали, что им «можно доверять», на место не выезжали, зато заполняли в офисе акт о проведенной работе. Большую часть рабочего времени сотрудницы опеки тратили на заполнение статистических таблиц, которые им «спускали сверху», утверждает Оксана.

В среднем на одного сотрудника органов опеки сейчас приходится 2,5 тысячи детей (*, подсчитал «Проект»*)

При этом Минпросвещения в своих рекомендациях советует регионам возлагать на сотрудников куда меньшую нагрузку, чтобы на сотрудников приходилось в городах — 2 тысячи детей, в сельской местности — 1,5 тысячи.

Что делают сотрудники опеки:

Проверяют приемные семьи

Занимаются жильем для детей-сирот, проверяют пригодность жилья социальных сирот, делают заключения при продаже жилья не-сирот

Представляют ребенка в суде, в том числе при разводе родителей

Ведут статистику

Занимаются подбором, учетом, подготовкой потенциальных опекунов, оформляют усыновления

Ведут дела недееспособных граждан

Чего не должны делать сотрудники опеки:

Заниматься профилактикой в неблагополучных семьях. Но кто должен ее осуществлять законом не зафиксировано

Главную проблему органов опеки Оксана поняла еще при трудоустройстве — работать там было некому. Она пришла на ставку юриста и должна была представлять опеку в суде. Но женщину сразу предупредили: в обязанности будут входить не только юридические вопросы. В итоге юрист ходила и по неблагополучным семьям. Рук в опеке не хватало настолько, что на рейды выходила даже бухгалтер, рассказывает Оксана.

Большую текучку в опеке можно понять. «Проект» проанализировал актуальные вакансии в органах опеки и попечительства в 20 регионах России и выяснил, что зарплата таких работников в большинстве изученных территорий ощутимо ниже средней. Самый большой разрыв — в Республике Коми: разница между зарплатой сотрудников опеки и средней по региону — 31,5 тыс. рублей.

Средние зарплаты по региону и сотрудников опеки

тысячи рублей

График: сравнение средних зарплат по региону и зарплат сотрудников опеки

Источник: gks.ru (*. Средняя зарплата по субъекту рассчитывалась как среднее арифметическое от средней зарплаты за январь-август 2019 года, данные были взяты из Росстата*)

Бывает, что денег не хватает и на обучение сотрудников. Например, бывшая работница опеки в Калмыкии Байрта Муниева за 11 лет работы ни разу не была на курсах повышения квалификации: сотрудникам говорили, что на оплату поездки не хватает бюджета и отправляли главного специалиста министерства образования, которая курировала опеку. «Но когда она приедет, она не собирает все органы опеки, не говорит, какие новшества. Нам просто спускали бумаги», рассказывает Муниева.

Желающих работать в опеке может быть немного еще и из-за того, что это сопряжено с риском для жизни. По словам Оксаны Д., в семьи сотрудники ездили вдвоем: поодиночке было страшно столкнуться с «контингентом», то есть агрессивной реакцией со стороны родителей в семьях, которые считались неблагополучными. Причины волноваться у сотрудниц были.

Три сотрудницы опеки города Заинск в Татарстане в 2018 году пришли изымать ребенка у матери по решению суда. Там они встретили выпившего соседа женщины, который решил ей «помочь». Он вытолкнул сотрудниц из квартиры, пошел к машине, достал из багажника топор и напал с ним на женщин. В результате одна из сотрудниц ушла с синяками на обоих плечах, вторая — с синяком в области тазобедренного сустава и переломом пальца ноги (!, следует из приговора суда*). Похожая история случилась в 2014 году в Кемерове — там выпивший мужчина напал на сотрудницу опеки, которая пришла изымать из семьи его внучку, и стал ее душить. В 2018 году две сотрудницы подразделения полиции по делам несовершеннолетних (ПДН) из Кемерова пожаловались на то, что во время проверки на них пытались натравить собаку бойцовской породы — американского стаффордширского терьера по кличке Рикки. Хозяин собаки запер дверь квартиры вместе с инспекторами изнутри и выбросил ключи из окна (*. Хозяин собаки Станислав Горбаль получил два года условно*).

Как в «детских делах» ищут крайних

В 2012 году сотрудница отдела по делам несовершеннолетних в Нижнем Новгороде (ОДН, относится к МВД) Наталья Накорякова стала должна государству 20 тысяч рублей: такое решение вынес суд, который рассматривал дело о ее халатности. Накорякова инспектировала семью с пьющими родителями, она несколько раз предлагала положить их сына Андрея (имя изменено) в больницу из-за проблем со здоровьем, но родители отказывались. Инспектор дважды собирала документы на лишение их родительских прав и отправляла в полицию, прокуратуру и органы опеки, но ничего не происходило — до тех пор, пока семью не показали по местному телевидению, а ребенка не стали называть «мальчиком-маугли»: у Андрея появились вши, он неопрятно выглядел и ел фрукты с кожурой. Тогда в прокуратуре спохватились: семью лишили прав, а в отношении инспектора возбудили дело о халатности — за то, что вовремя не изъяла ребенка. Тот факт, что у инспектора ОДН нет таких полномочий, выяснился уже на суде.

Дети и политика

Вдобавок к небольшой зарплате, опасностям, таблицам, которые нужно заполнять вместо выхода в семьи, и рутинным обязанностям иногда опеке приходится отрабатывать «политические заказы» — особенно непростым выдалось лето 2019 года.

Петр и Елена Хомские участвовали в акции с требованием зарегистрировать независимых кандидатов на выборах в Мосгордуму 3 августа, с собой они взяли детей.
Петр и Елена Хомские

Петр и Елена Хомские, как и многие жители Москвы, 3 августа были в центре города: там проходила акция с требованием зарегистрировать независимых кандидатов на выборах в Мосгордуму. Супруги взяли с собой трех дочерей — на тот момент им было 10 лет, 3 года и 3 месяца. Хомские попали на видео, которое в тот же день разместил на своей странице телеканал РЕН ТВ. Телевизионщики озаглавили новость так: «Пара едва не перевернула коляски с детьми на митинге в Москве». Вскоре ролик разошелся по соцсетям, и в детский сад и школу, куда ходят дочери, а также к родителям Петра пришли органы опеки и полиция (*, рассказывал Хомский «Мелу»*). Прокуратура потребовала лишить Хомских родительских прав. В ту же ситуацию попали Дмитрий и Ольга Проказовы, вышедшие на акцию 27 июля со своим годовалым сыном. История закончилась благополучно: суд оставил детей в семьях, а органы опеки просто потратили время (*. В начале сентября суд отказался лишать Хомских и Проказовых родительских прав. Проказовым вынесли предупреждение, которое они теперь оспаривают в суде*).

Тяжелым оказалось лето и для семьи активистки из Перми Людмилы Ёлтышевой, главы организации «За права многодетных Пермского края». Она выступала против переноса одной из важных железнодорожных веток в Перми, которая связывает центр города с окраинами. Ёлтышева даже записала по этому поводу обращение к президенту и отправила видео на ежегодную «прямую линию» Путина. Именно из-за этого, как считает сама активистка, на нее написали донос в городскую опеку в июне 2019 года (! — есть в распоряжении редакции*).

Людмила Ёлтышева

«Людмила Анатольевна решила сосредоточиться не на семье и детях, а на общественно-политической деятельности. <…> C этого момента собственные дети для гражданки Ёлтышевой и ее супруга отошли на второй план», говорилось в письме. Восемь человек, назвавшие себя в письме соседями Ёлтышевых, попросили опеку обратить внимание на семью. «Соседи» писали, что на младших детях пяти и семи лет они видят синяки и «царапинки», дети часто остаются с «нянями, подругами, родственниками», что, по их мнению, равно оставлению детей в опасности. Упомянули обеспокоенные судьбой детей жильцы и о том, что Ёлтышева выходила на митинги против пенсионной реформы и действующего губернатора. Опека приняла письмо и меньше чем через неделю появилась на пороге квартиры Ёлтышевых, но Людмила не пустила пришедшую сотрудницу (!, следует из слов женщины и объяснительной записки сотрудницы опеки — есть в распоряжении редакции*). Активистка обратилась в полицию, и ей пришел ответ: люди, представившиеся ее соседями, в Перми вообще не проживают. Потрепав Ёлтышевым нервы, опека к ним больше не приходила.

* * *

В 2010 году сотрудница опеки московского района Фили-Давыдково Зоя Щербакова проигнорировала звонки и заявления двух женщин, которые утверждали, что родители их внучки выпивают и бьют девочку. Щербакова однажды застала родителей ребенка в нетрезвом виде, но в акте об этом не написала. Спустя некоторое время девочка погибла. Сейчас в этой опеке прямо у самого входа висит яркий плакат, на котором написано: «Знаешь о жестоком обращении с ребенком? Звони, мы поможем». Брошюры с таким же содержанием можно взять на стенде.

Мы хотим видеть вас чаще

Делать расследования не просто: мы выпускаем их раз в неделю и не хотим просить вас заглядывать к нам как по расписанию — мы сами вам напомним, что у нас вышел новый сюжет, и расскажем о чём он! Для этого подпишитесь: